С манифестом и пенопластом

Чем лучше бить по роялю — ладонью или локтем? Как читать партитуру для ореховых погремушек? Зачем думать о руках флейтистки и, наконец, должны ли шипеть ирландские феи? Вот такие вопросы композиторы и музыканты ставили перед собой, друг другом и зрителями на II Фестивале новой музыки.

Он целую неделю проходил в Хабаровске под началом краевой филармонии.

Танец дирижера

В «музыку будущего», как и в прошлом году, аудиторию сначала погружали аккуратно — через бережное переосмысление традиции. Концерт-открытие как раз звучал в День России, поэтому в программу под названием «Новый календарь» вплели мелодии северные и южные, русские и татарские, бурятские и осетинские — в общем, разнообразные, подчеркивающие необъятность и многогранность страны, в которой мы живем.

Больше того, каждый зритель мог в буквальном смысле услышать течение времени, сравнив творчество современных академистов с полюбившейся классикой. Гармония явно стала другой — более напряженной, с диссонансами, синкопами и внезапной сменой ритма. Хотя все наши глубинные символы и коды: пригревающее солнце, волны злаков под ветром в поле и, конечно, неизбывная птица-тройка лошадей с бубенцами — остались на месте. Тут обошлось без сюрпризов.

Зато его устроила летняя гроза — она отключила свет в большом зале. Темнота отступила буквально через минуту, со звуком пришлось повозиться чуть дольше. Однако никакой мучительной паузы не возникло.

— А можно тогда вопрос? — внезапно раздалось из зала. — Что это за стол на сцене сразу за дирижерским пультом?

— Это гусли! — удивилась, но быстро нашлась хозяйка струнного «стола».

Так хабаровская аудитория ясно дала понять, что готова к неожиданным музыкальным моментам и будет смело их исследовать.

И таких на фестивале оказалось немало, начиная с… харизматичной спины петербургского дирижера Андрея Долгова. Ведь он буквально танцевал, представляя публике новинку от молодого композитора Александра Некрасова, который рос в Комсомольске-на-Амуре, а затем поступил в Московскую консерваторию. В цикле «Пляски» (пять картинок народного веселья) 23-летний Александр, по словам экспертов, сумел соединить современные композиторские техники с духом фольклора. Да и название говорит само за себя. Так что некоторые зрители дирижера поддержали. Правда, сидя — филармония все-таки.

По струнам… рояля

Всего на фестивале представили больше 10 премьер (в том числе мировых), что, конечно, уникально. Но еще более особенным его сделало то, что зрителям дали возможность улышать самые свежие произведения еще до первого официального исполнения.

В Хабаровск привезли «Композиторские читки» — проект Союза композиторов России, в рамках которого шесть молодых авторов создают, а затем тщательно разбирают свою музыку под кураторством профессоров-наставников. В нынешнем году ими стали Юрий Воронцов из Москвы и Светлана Лаврова из Санкт-Петербурга.

Работали участники читок для звездного квартета солистов — Ирины Стачинской (флейта), Михаила Турпанова (фортепиано), Александры Скрозниковой (домра и мандолина) и Александра Веретенникова (аккордеон). Так что композиторы в прямом эфире получали обратную связь не только от кураторов, но и от высокопрофессиональных исполнителей — а они указывали на весьма неочевидные детали.

— У вас в 27-м такте прописаны «удары локтями», — уточнил пианист Михаил Турпанов музыкальный прием Алины Никитенко из Петербурга (а она, между прочим, так и написала). — Мне кажется, что здесь гораздо лучше будут ладони — потому что, прежде всего, локоть просто не берет интервал, он должен быть очень широким. Получится органичнее.

Что же Михаил в итоге делал с роялем? А чего только ни делал: залезал под крышку и водил по струнам, бил по клавишам и стучал по корпусу — не ради эпатажа, а в строгом соответствии с композиторской партитурой.

Другие музыканты тоже решали весьма заковыристые задачи: Александре Скрозниковой то и дело приходилось барабанить пальцами по бокам домры, флейта Ирины Стачинской шипела и скрипела, а Александр Веретенников, пока играл на аккордеоне левой рукой, правой переключал регистры — причем на противоположной стороне инструмента.

— Ну это, конечно, бомба, — похвалила Александра Скрозникова за аккордеонные «маневры» «Серенаду» Максима Раева. — Это ведь, кроме всего прочего, красивое и эффектное перемещение руки в пространстве.

— То есть вы считаете, что это находка композитора? — казалось, слегка обиженно переспросил Александр.

Как выяснилось, аккордеонисты — одни из самых терпеливых исполнителей на свете: для них, во-первых, не так часто пишут, а во-вторых, очень многое не конкретизируют.

— Нам, например, часто не указывают регистры, а они разные и очень важны, — объяснил аккордеонист и худрук хабаровской филармонии. — Многие любимые мною современные композиторы просто говорят: «Ну ты там сам уже придумай в своей партии, что да как». Так что приходится быть очень крутым аранжировщиком. С одной стороны, такой подход дает свободу творчества, а с другой — менее опытный исполнитель с вашим произведением просто не справится.

«Думайте о наших руках» — примерно такой посыл оставила авторам и Ирина Стачинская:

— Хочется, чтобы композиторы дорабатывали произведения еще и с точки зрения лишних движений музыканта. Потому что для нас тоже важен перформанс, то, как мы выглядим со стороны.

Мечта и трагедия

И да, все эти невероятные диалоги любой желающий мог слышать и наблюдать воочию, причем бесплатно. Однако самым удивительным были даже не они, а те истории рождения музыки, которыми делились сами авторы. Как же они не похожи на витиеватые концертные предисловия! И в каждой, безусловно, есть свой элемент волшебства.

— Мое сочинение написано специально для читок и называется «Стать закатом», — рассказывала Алина Никитенко. — Когда я поднималась по лестнице филармонии, обратила внимание на очень красивый витраж и подумала, что это знак. Потому что по моему сюжету стеклянная птица живет витраже старинной церкви. Она рассеивает солнечный свет и озаряет храм сумрачными красками. А потом — бам! — стекло разбилось, но птица уцелела. Ее находит маленькая девочка. И тут птица понимает: вот он мир, он живой и движется. Ошеломленная, она решает, что может долететь до солнца, и пытается сделать это. Но, конечно, стекло плавится от жара, и птица становится закатом.

Москвичка Александра Неснова назвала свое произведение «Пиршеством фей».

— Хотя это, скорее, «Празднество фей», — уточнила она. — Мне очень нравится ирландская легенда о детях богини Дану — волшебных существах, для которых искусство было формой магии. Нас, правда, никто не приглашает потанцевать в холмах — мы не становимся участниками действа, а можем лишь наблюдать этот мираж и наслаждаться.

Впрочем, не все и не всегда, конечно, сосредоточены на сказочном и неземном. В основу замысла может лечь как мечта, так и трагедия. Например, свой концерт для виолончели с оркестром профессор петербургской консерватории Светлана Лаврова посвятила дирижеру Михаилу Голикову и его коллективу, которые оказались в «Крокус Сити Холле» во время теракта в марте 2024 года:

— Он совершил удивительный поступок — вывел всех музыкантов без единой жертвы. Его рассказ об этом потряс меня: оркестранты в концертных платьях шли по морозной улице. Ведь Михаил рассчитал, что если направиться к метро, то может случиться давка. И решил, что нужно дойти до ближайшей церкви, чтобы спрятаться там. Но их туда не пустили — видимо, боялись провокации. Зато оркестр приютили и согрели в чайхане, и все спаслись.

Не хуже Малевича!

От необычного звучания — к необычным инструментам: камерный фестивальный концерт «Новое. Лицом к лицу» прошел под знаком самых смелых экспериментов. Так, «Птица райская — Алконост» Ольги Викторовой оказалась не просто дуэтом для флейты и мандолы. В начале к ним добавилась аудиозапись реального пения зимородка, с которым отождествляют этого мифического персонажа, а затем — аутентичные погремушки из ореховой скорлупы, звук которых очень схож с птичьими трелями.

Можно ли еще больше удивить аудиторию после этого? Как оказалось, легко. Создатели программы решились предложить своим зрителям настоящий актуальный звуковой перформанс — «Манифест для трех пенопластов со смычками». Пока гости концерта думали, что это просто эпатажное название, на сцену вышли скрипачка Ирина Руссу, пианист Михаил Турпанов и худрук фестиваля Денис Хоров — все с настоящими кусками пенопласта. И со смычками, естественно.

— Автором этого перформанса является наш современник Георгий Дорохов, к сожалению, ушедший из жизни в 28 лет, — объявил Денис Хоров. — Георгия называли флагманом молодого радикального авангардизма. Ни один фестиваль современной музыки не обходился без его остроумных перформансов, которые вызывали у одних недоумение, у других восхищение, а у третьих ярость. Сама партитура произведения написана не нотами, а линиями, изображающими время и траектории, по которым смычок касается пенопласта: где-то плавно, где-то прерывисто, где-то с напором. А если звук пенопласта не доставляет вам удовольствия, просто закройте глаза. Пьеса давняя, но в Хабаровске исполняется впервые. Думаю, что, раз вы пришли на концерт новой музыки, то готовы к новым ощущением.

Зрители и правда оказались готовы. Исполнители справились виртуозно (насколько это можно судить по пенопласту), а в особо драматичных моментах к скрежету и скрипам добавлялся эффектный искусственный снег.

— Ну, это лучше Малевича! — раздалось в паузе после выступления.

Про великого художника они, конечно, зря. Но для многих именно камерный концерт стал ярчайшим событием фестиваля, затмив даже эффектное закрытие.

— Наверное, пока не все принимают такие новшества, но то, что мы в принципе увидели подобный перформанс на сцене филармонии, дорогого стоит, — признались хабаровчане Наталья и Павел. — Не знаем, как другие, а мы пришли именно за этим. Музыка будущего в том числе звучит и так.