Драматическая героиня

Часть первая

О жизни основательницы первого в Хабаровске профессионального театра мы знаем мало. Мария Нинина-Петипа сначала была знаменита как актриса, затем заправляла сразу несколькими театрами в разных концах страны, а еще открыла миру Александра Вертинского. Но ни дат жизни, ни нормального фото до сих пор не было. Пока однажды не обнаружился снимок.

За ним, конечно, оказалась жизнь, в которой сплелись драматичные разлуки и неожиданные приключения, успех и война, напряженные романы и даже убийство. Ведь часто чем масштабнее личность, тем сильнее колебания судьбы…

Начало. Нина

Старинное фото хранится в фондах Санкт-Петербургского музея театрального и музыкального искусства. В кадре молодая женщина с гордым орлиным профилем и в пышной шляпе, развернутая в три четверти, смотрит куда-то вдаль. Датировано оно расплывчато: «Конец XIX века».

По информации театроведа Анны Шавгаровой, на Дальнем Востоке о Марии Нининой-Петипа ― незаконнорожденной внучке известного на всю империю балетмейстера Мариуса Петипа ― впервые упомянули в 1897 году: она дебютировала в труппе П.С. Станиславской в Благовещенске. Однако тогда, если верить биографам, ей было уже как минимум 29 лет. На снимке она явно моложе, да и место от нас, прямо скажем, далековато: фото сделано в Одессе.

Кажется, где-то там и началась выдающаяся театральная история Марии Николаевны (или Мариусовны, но мы будем звать ее по официальному отчеству). И она тесно связана с антрепренером Константином Лелевым ― ее первым мужем. В жизни он, правда, носил фамилию Вучетич ― люди искусства всегда любили звучные псевдонимы.

Именно в Одессе 19 октября 1886 года у Марии и Константина появилась дочка Нина (с ее именем некоторые связывают псевдоним уже самой актрисы ― Нинина). К слову, будущей международной театральной звезде тогда едва исполнилось 18 лет.

Рождение дочки подтверждает найденная запись в метрической книге местного собора, а то, что Нинина-Петипа была замужем за Лелевым-Вучетичем и одновременно играла в его труппе, ― мемуары киевского адвоката и театрала Сергея Ярона. Вучетич был его университетским товарищем.

«До 1890 г. я Лелева не встречал, но слышал, что он занялся антрепризой в маленьких городах, а в 1886—87 г. антрепренерствовал даже в Одессе», ― писал Ярон.

Из этого же текста мы узнаем, что вскоре Лелев тяжело заболел:

«В 1890 г., проездом через г. Чернигов, я узнал, что антрепренером городского театра состоит Лелев. Я отправился в театр и после первого акта зашел в уборную Лелева. Он лежал на диване, тяжело дышал и еле говорил. Я тогда же понял, что он серьезно болен, и удивился, как человек при таком состоянии здоровья может нести на себе весь репертуар и при этом режиссерствовать. Здесь же в уборной он познакомил меня с своей женой Нининой, занимавшей амплуа ingenue comique».

Разрыв и бегство на восток

Судя по воспоминаниям Ярона, брак Лелева и Нининой-Петипа оказался не слишком счастливым:

«Летом того же года Лелев переехал в Киев, где жил в «Райгородке» для поправления здоровья своего ребенка, которого он безумно любил. Я посетил его в «Райгородке», где наткнулся на следующую поразившую меня картину: по саду бегала маленькая девочка, а Лелев ее догонял, причем после каждых десяти шагов он останавливался, сильно задыхаясь… После первых же приветствий я заметил, что отношения Нининой к Лелеву крайне враждебны. Долго оставаться там я не мог и уехал, предавшись мечтам о превратностях судьбы».

Разрыв, судя по всему, произошел в 1893-м, и адвокат-мемуарист явно осуждал молодую актрису за это решение:

«В 1892 г. был в Одессе, где узнал, что Лелев очень плох, что у него чахотка... Еще через год я узнал, что жена Лелева его оставила в беспомощном состоянии, а сама направилась с какой-то труппой в Сибирь вольной пташкой».

К сожалению, из записок неясно, что послужило причиной разлада и был ли повод исключительно личным. Однако Ярон писал про актрису как про «инженю комик» ― исполнительницу несложных ролей смешных простушек. А ведь сегодня мы знаем ее как прекрасную драматическую героиню, способную без вопросов справиться, например, с Катериной в «Грозе» Островского. Не вышло ли так, что таланту девушки просто не давали развернуться?

В любом случае отъезд Марии Николаевны получился напряженным: муж никак не отдавал ей маленькую Нину.

«Лелев умер в Одессе, куда и прибыла сестра его, принявшая на себя заботу о несчастном ребенке, которого Лелев до того любил, что, несмотря на все просьбы матери, не желал ей отдать. Уже после смерти Лелева Нинина взяла к себе ребенка», ― упоминал Сергей Ярон.

Итак, 25-летняя Мария, порвав с больным мужем, отчаянно устремляется на восток. До ее появления на благовещенских подмостках еще больше четырех лет. Где же она была?

Сибирь и собственная труппа

Сведения об этом тоже нашлись, но уже в архивах Красноярского краеведческого музея (ККМ). Судя по афише, которая там хранится, 21 сентября 1893 года Нинина-Петипа дебютировала в комедии «Перемелется ― мука будет» в Красноярском городском театре. Уже в октябре у артистки был там бенефис, и затем она весь 1894-й оставалась в городе с труппой драматических и опереточных артистов Мирона Васильева.

И вот тут мы, похоже, находим подтверждение карьерной версии «разворота на восток». Местный театр, конечно, был невелик: вмещал до 300 человек, и многие приходили туда со своими стульями. Зато Нинину-Петипа Васильев сразу представил публике как примадонну ― по крайней мере, так пишет научная сотрудница ККМ Тамара Комарова. Хотя серьезных ролей пока не хватало — в основном водевили, цыганские песни и живые картины.

В общем, случились как минимум два успешных театральных сезона в Красноярске. После, видимо, труппу ждали гастроли глубже в Сибири, а где-то к 1896-му ― объединение с «Товариществом драматических и оперных артистов». К тому времени оно больше двух лет успешно выступало в Приамурье и Приморье, в 1894-м рискнув провести первый театральный сезон в истории Хабаровска. Управляли коллективом Владимир Тальзатти и Мария Кнауф-Каминская, а после отъезда последней — как раз та самая П. Станиславская, у которой, по свидетельствам, и дебютировала наша героиня.

В итоге Мирон Васильев стал режиссером товарищества, а Мария Нинина-Петипа влилась в труппу уже как сложившаяся артистка. Затем — примерно три года триумфальных выступлений в Благовещенске, Владивостоке и других городах, почет, слава и восторженные отзывы. А к 1899 году Дальний Восток покинула и Станиславская. Так у Марии Николаевны появилась своя труппа.

Кстати, хабаровская пресса, однажды узнав харизматичную актрису, не уставала нахваливать ее работу.

«Впечатление, которое мы получили от ее игры, ... вполне оправдало лестные отзывы, — писали «Приамурские ведомости» 5 сентября 1899-го о спектаклях труппы на сельскохозяйственной и промышленной выставке, — и нам стали понятны те симпатии, которые г-жа Нинина-Петипа заслужила как во Владивостоке, так и в Благовещенске. Добросовестное, вдумчивое отношение к ролям, прекрасная, выигрышная для сцены наружность и талантливое, умелое исполнение делают ее игру привлекательной».

«Дружные аплодисменты, которые выпадают на долю г-жи Нининой-Петипа и других артистов при представлении «Родины» Зудермана и «Дочери века» Сумбатова, свидетельствуют, что серьезная драма, хорошо исполненная, может иметь у нас полный успех», — отмечал в том же году другой местный рецензент.

«Эта артистка настолько крупная величина для хабаровской сцены , что ее игра окончательно затмила игру других артистов, участвующих в спектакле «Медея», — а это «Приамурские ведомости» уже в 1901-м.

Владивосток. Война. Огонь

Еще больше любил ее соседний Владивосток. Именно она солировала 1 июля 1899-го на открытии респектабельного театрального зала «Тихий океан» — и не где-нибудь, а в опере «Чародейка»!

Там же в июне 1903 года она открыла свой первый театр — общедоступный, то есть с дешевыми билетами, которые могла позволить себе простая публика. Исследователи отмечали, что ей удалось собрать сильную драматическую труппу и воплотить на провинциальной сцене лучшие образцы театральной классики. Среди них, к примеру, «Тартюф» Мольера, «Коварство и любовь» и «Мария Стюарт» Шиллера, «Ревизор» Гоголя, «Волки и овцы» и «Доходное место» Островского, «Дядя Ваня» и «Иванов» Чехова и другие. «Труппой Общедоступного театра во Владивостоке были впервые поставлены «На дне» и «Мещане» Горького», — пишет профессор ДВО РАН Людмила Галлямова.

Также она пригласила на главные женские роли вторую актрису — О.В. Рахманову. Это было новаторством — обычно лавры примы никто делить не хотел. Сообщество признало передовое влияние Московского художественного театра — Мария Николаевна неустанно держала руку на пульсе самых современных веяний.

В 1904-м грянула Русско-японская война, во Владивостоке началась эвакуация, но часть труппы Нининой-Петипа осталась в городе. Руководительница продолжала выходить на сцену вместе с артистами дважды в неделю, а немногочисленная оставшаяся публика охотно смотрела спектакли.

В 1905-м Мария Николаевна передала свой театр антрепренеру А.Н. Соломину, оставшись в доле, но без нее творческое детище прожило недолго. Во время погрома Владивостока 30—31 октября в здании театра случился пожар. Оно уцелело (мы видим его на фото из музея «Владивостокская крепость»), но в огне погибло все имущество подчистую.

Сдалась ли она тогда? О, нет!

Часть вторая

Мария Нинина-Петипа — актриса, режиссер, антрепренер и часть знаменитой династии Петипа — летом 1915 года открыла в Хабаровске первый профессиональный театр. Она навсегда вписала себя в историю нашего города, но это все же не самая интересная страница ее удивительной судьбы.

В конце первой части нашего рассказа о ней мы оставили героиню, когда ее собственный театр во Владивостоке погиб в пожаре. Это случилось 30—31 октября 1905 года.

Имущество восстановлению не подлежало, но, судя по всему, мало что могло остановить энергичную Марию Николаевну на пути к успеху, в том числе коммерческому. Тем более что созданная ею труппа с 1900 года успешно работала еще и в Никольске-Уссурийском (нынешний Уссурийск).

Она одной из первых, если не первой на Дальнем Востоке обратила внимание на новый «легкий» жанр — театр миниатюр и фарсы, в том числе дерзкие «раздевальные». Подобные сюжеты были очень популярны, например, у моряков. Несмотря на «несерьезность» задачи, за дело взялись ответственно: есть свидетельства, что антрепренерша в сезоне 1905—1906 годов даже выписала из Петербурга отдельного режиссера для таких постановок.

А Чехов тут при чем?

Артисты под ее руководством продолжали гастролировать, охватывая, по данным историков, не только русский Дальний Восток, но и Маньчжурию, а сама она в своих многочисленных путешествиях не забывала и про западную часть России. А еще в ее жизни было место романтике. Так, в январе 1906 года наша героиня второй раз выходит замуж… в Тверской губернии. Как? Почему? Этого мы не знаем. Зато знаем, за кого — статского советника Дмитрия Коморского, который в свое время служил тюремным инспектором на Сахалине при бароне Корфе. Сведения об этом есть… в путевых записках Антона Чехова. Да, так тоже бывает.

Но познакомилась пара, скорее всего, не на этой почве. Кроме всего прочего, Дмитрий Коморский переводил французские пьесы — в Бахрушинском музее хранится машинопись одной из таких работ, драмы «Красная ночь». Ох и спутала карты биографам запись в метрической книге тверской церкви! Ведь там значилось, что жениху на момент венчания было 52 года, а невесте — 44 (хотя по всем подсчетам должно было быть 40).

Эта цифра ставила под сомнение и знаменитое происхождение Марии Николаевны: тогда получалось, что на момент ее рождения предполагаемому отцу, Мариусу Петипа-младшему, было всего 14, а то и 12 лет. Но ее принадлежность к династии подтверждали известные люди, в том числе первый биограф Мариуса Петипа-старшего Александр Плещеев. Так что этот вопрос вроде бы снят.

А теперь о младшем. Буквально через девять месяцев после второй свадьбы своей незаконнорожденной дочери актер императорских театров Мариус Мариусович добрался-таки до Владивостока. В газете «Дальний Восток» 28 октября появилось объявление, что с 1 ноября 1906 года М.М. Петипа будет давать уроки драматического искусства, художественного чтения, а также пластики и пения.

Успели они тогда встретиться или разминулись, нам тоже, к сожалению, неизвестно. Но в 1909-м в стенах нового Народного дома публика Никольска-Уссурийского опять рукоплескада отличной игре госпожи Нининой-Петипа из Владивостока.

Русский Китай и новая попытка

Еще один собственный театр Марии Николаевны — на этот раз уже миниатюр — торжественно открылся 1 октября 1913 года… в Харбине, в клубе общества служащих на Биржевой улице. «Опытный организатор-театрал, она сумела сразу поставить дело на должную высоту», — пишет китайская иследовательница Бай Сюэ.

Театроведы также отмечают, что вторую попытку организовать свое дело она предприняла и во Владивостоке — в конце сезона 1913—1914 годов. Но что-то не сложилось. И тогда неостановимая Мария Николаевна решила покорить Хабаровск.

Сезон в здании бывшего театра-цирка Матеуса продлился с октября 1914-го по февраль 1915-го. Его программа и афиши сегодня хранятся в театральном музее им. Бахрушина. На рекламке фотопортрет уже зрелой женщины с пышной прической, однако все с того же (видимо, любимого) ракурса: поворот в три четверти, прямой взгляд вдаль (может, в будущее?). «Труппа под управлением и режиссерством М.Н. Нининой-Петипа. Громадн. репертуар. Лучшие новинки сезона» — гласят подписи.

Ну а сиреневая афиша приглашает 9 января 1915-го сразу на три спектакля: «Кровавые призраки», «Парламентерша» и «Хиромант». Не классика, конечно, но скучно явно не было. «С участием М.Н. Нининой-Петипа» — интригует листок. То есть руководительница не только управляла, но и продолжала регулярно выходить на сцену вместе с артистами.

После Великого поста Нинина-Петипа возобновила сезон уже в Общественном собрании. И это точно был успех, иначе решила бы она построить для себя отдельное здание? В последний день июля на улице Поповской (теперь это Калинина) во дворе доходного дома осетинских купцов Таболова и Битарова был открыт Новый летний театр «Эльдорадо». В нем Мария Николаевна выступала до середины сентября. А потом… покинула Дальний Восток, имея собственные театры в Хабаровске и Харбине, а также работающую труппу в Никольске-Уссурийском.

Ее ждала столица.

Звезда Пьеро. Прощание с Родиной

В Москве театр миниатюр начал распространяться в 1914-м (во время Первой мировой войны людям очень хотелось веселых зрелищ), а к 1916-му достиг небывалого расцвета. Среди растущих как грибы подобных заведений был и «театрик» Нининой-Петипа на Петровских линиях.

«Это единственный известный пример, когда театральное дело велось на таком огромном расстоянии. В истории русского провинциального театра бывало, что антрепренеры «держали» два города, но чтобы Москву и Хабаровск одновременно — это ситуация уникальная», — отмечала хабаровский театровед Анна Шавгарова.

Критики ругали столичные миниатюры за низкий уровень, однако Петровскому театру все же удалось выгодно выделиться — именно здесь взошла звезда великого Александра Вертинского. Сначала он выступал в Мамоновском театре Арцыбушевой, но Мария Николаевна переманила его и сделала кумиром многих.

«Однажды, проснувшись утром, я выяснил, что я уже несомненная знаменитость, — писал Вертинский в воспоминаниях. — Действительно, билеты в Петровском театре на мои выступления были раскуплены на всю неделю вперед, получал я уже сто рублей в месяц. Нотные магазины на Петровке были завалены моими нотами: «Креольчик», «Жамэ», «Минуточка». В витринах Аванцо на Кузнецком и в кафе у «Сиу» стояли мои портреты в костюме Пьеро. На сцену ежевечерне мне подавали корзины цветов, а у входа в театр меня ждала толпа поклонниц и поклонников».

Революционные события смешали все планы и проекты.

«В Москве все труднее становилось жить, — вспоминал Александр Николаевич. — Марья Николаевна стала подумывать о том, чтобы закрыть театр и куда-нибудь уехать… Советская власть никого не удерживала, и мы решили направиться в Киев… Думал ли я, что покидаю Москву на 25 лет?»

В 1918-м Нинина-Петипа и Вертинский уехали на гастроли. Считалось, что здесь следы Марии Николаевны обрываются: она растворилась в первой волне театральных эмигрантов. Но это оказалось не совсем так.

Убийственная любовь

Ее фамилия снова всплывает в парижской газете «Возрождение» — правда, аж в 1931 году. Она указана среди участников панихиды по великой балерине Анне Павловой.

Что было с ней дальше, сама актриса кратко расскажет уже в 1933-м, и не где-нибудь, а на суде по поводу убийства ее третьего избранника — адвоката, игрока на бирже и издателя эмигрантского журнала «Мир и творчество» Бориса Домбровского. Предположительно они сошлись еще в 1910-х и покинули Россию вместе. Борис Витальевич был младше возлюбленной на 15 лет и оказался личностью весьма авантюрной, к тому же невероятно падкой на женщин. В 1931 году он был застрелен прямо в ресторане Федором Камендровским, у которого, между прочим, увел жену.

Итак, Мария Николаевна явилась в суд. Ее цитирует парижская газета «Возрождение» (номер от 6 мая 1933 года):

«Показания дает женщина лет 60—65. Полная, коренастая, энергичного вида. Она специально приехала из Харбина, чтобы сказать свое мнение о Домбровском перед судом.

Говорит громким энергичным голосом, по-русски: «Я 18 лет жила с Домбровским. Он ничего не делал. Жил на мои деньги. У меня всегда были крупные антрепризы. Он обобрал меня. Он порвал в Константинополе все мои документы и выдавал меня за свою законную жену, но я не хотела быть его законной женой. Несколько лет тому назад в Париже я нашла у него в бумагах банковскую квитанцию на 50 000 франков. Я изумилась. Откуда у него могли быть такие деньги? Ведь я ему выдавала за последние годы по франку в день на метро. И вдруг 50 000! Я его тогда выгнала от себя и уехала в Харбин. Когда узнала, что его убил Камендровский, я сказала: «В первый раз за всю свою жизнь Домбровский уплатил по счету».

Рассказ, безусловно, драматичный. Но из него мы узнаем, что Нинина-Петипа приехала через Константинополь в Европу, была там успешна (и любима, хоть и с оговорками), а еще, возможно, сумела вести театральное дело одновременно не только в Москве и Хабаровске, но и в Париже и Харбине.

Последнее упоминание о ней мы встретили в письме биографа Мариуса Петипа-старшего Александра Плещеева (сына поэта Алексея Плещеева, который сочинил «Травка зеленеет, солнышко блестит»). В начале февраля 1936 года он писал танцовщику и балетмейстеру Сергею Лифарю «с просьбой помочь Нининой-Петипа М.Н., внучке Петипа М.И.» организовать торжество в Марселе в честь своего друга. Марии Николаевне уже 67 лет.