По велению времени

Профессия «социальный координатор» появилась в России совсем недавно. И сегодня она востребована как никогда.

Что это за профессия?

Социальный координатор помогает ветеранам СВО и членам их семей: решает социальные, юридические и бытовые вопросы, содействуют в адаптации, трудоустройстве, оформлении документов, налаживает связи с другими ведомствами, военкоматами, работодателями. Словом, организует комплексное сопровождение.

Где учат на социального координатора?

А нигде. Нет специального колледжа или вуза. Хотя требования к людям этой профессии и правила деятельности есть. Их утвердило в 2023 году Министерство труда и социальной защиты РФ. Разработана даже специальная программа повышения квалификации.

В стране несколько точек, где проходят курсы по программе. Такая точка есть в Хабаровске. Это центр дополнительного образования РАНХиГС.

Занятия ведут опытные эксперты: медицинские психологи, сотрудники отдела по работе с ветеранами, представители соцзащиты, военной прокуратуры, специалисты центра занятости населения.

Скорее даже миссия

— Слушатели приезжают к нам со всех концов ДФО — с Камчатки, ЕАО, Магаданской, Забайкальской областей, из Бурятии, с Чукотки...— перечисляет куратор курсов Татьяна Блинова, к.э.н., доцент РАНХиГС. — Ведь беда пришла во все уголки нашей страны, в каждом городе и селе появились сироты и вдовы, инвалиды СВО. И везде им нужна помощь.

Спектр знаний и умений социального координатора широк. Он должен назубок знать меры федеральной поддержки и порядок взаимодействия со всеми органами власти. И все-таки главное — личные качества.

— Я не устаю удивляться этим людям. — продолжает Татьяна Николаевна. — Большинство сами обожжены горем: у кого-то в огне СВО погибли близкие, кто-то сам побывал в пекле. И сейчас они считают своим долгом, если хотите — миссией — помочь другим.

Многие из них еще и волонтеры. Как, например, Инна Алешкова, которая в далекой мирной жизни была бухгалтером. А сейчас она собирает, закупает необходимые на фронте вещи и технику, переправляет их в зону боевых действий.

Муж Инны на фронте, воюет уже пятый год. Она ждет, тревожится, молится и по мере сил помогает бойцам.

— Это самое малое, что я могу сделать для него и для наших ребят, — говорит Инна. — У меня множество единомышленников. Тому, кто с этим не соприкоснулся, кажется, что ничего особенного в тылу не происходит. Что их хата с краю. Мой круг общения — люди неравнодушные. И их гораздо, гораздо больше.

Что для меня важнее — работа социальным координатором или волонтерство? Я не могу ответить на этот вопрос. Правда.

Очень трудно убедить

На курсах учат строить разговор с людьми, у которых обнаруживаются признаки невротических, связанных со стрессом расстройств. Правильно общаться с теми, у кого проявляется суицидальное поведение. Да, таких немало. Вытащить их из пучины горя — непростая задача.

— Поэтому нам особенно важны консультации психолога, — признаются слушатели. — Ведь самое сложное — найти контакт с человеком, для которого весь мир враги, которому кажется, что все против него.

— Очень сложно уговорить на получение психологической помощи, — делится Юлия Степанова. — Бойцы буквально взвиваются: «Что я — псих, по-вашему?! Я нормальный!» Хотя очевидно, что он нуждается в психолого-психотерапевтической помощи. И когда удается убедить его обратиться к специалисту — это настоящий успех, уже полдела.

Юлия по профессии юрист. На СВО погиб ее муж. Она прошла весь путь — от поисков пропавшего без вести родного человека до его захоронения. И узнала, как много подобных судеб, как много людей нуждаются в том, чтобы им пояснили, показали правильный путь в решении их проблемы. Поэтому она стала социальным координатором.

Мы с тобой одной крови

— Я работаю в фонде «Защитники Отечества», потому что считаю своей главной задачей избавить людей от лишних страданий, — делится Татьяна Буракова из Забайкалья. — Инвалиды СВО, родные погибших воинов так растеряны, так подавлены горем, что даже очевидные вещи бывают им не по силам. Они не должны искать, в каком кабинете и какой конторе им оформят нужный документ, не должны столкнуться с катком бездушной бюрократической машины.

— Часто они приходят очень напряженными, если не сказать агрессивными, — подхватывает разговор Анна Шадрина. — Важно овладеть приемами, которые помогут быстро настроить на конструктивный разговор и выйти из потока эмоций. На занятиях мы разбираем конкретные ситуации, эксперты помогают найти правильное решение. У каждого накопилось множество вопросов.

— Наши слушатели интересуются всем: какие есть новые методики, действенные способы профилактики эмоционального выгорания при работе с людьми, перенесшими тяжелый стресс, — подтверждает ее слова Татьяна Блинова. — Они охотно делятся опытом, рассказывают об удачных случаях. Им важно знать, как работают в других городах, ведь профессионального стандарта не существует. В разных регионах работа может быть построена по-разному, порой отличаются и формы поддержки.

А вообще я скажу так: львиная доля масштаба этой профессии — личные качества социального координатора, способность сострадать, терпеть. Поэтому случайных людей среди них нет.

Пропускать через себя чужое горе — не каждый с таким справится. А многие и сами получили страшный опыт.

Максим Коротков — ветеран боевых действий, инвалид СВО.

— К счастью, мне не пришлось ломиться в закрытые двери, — рассказывает Максим. — Я сразу пришел в «Фонд защитников отечества», и мне здесь помогли по всем вопросам. А потом самому предложили стать социальным работником. Я с готовностью согласился. Мне легче найти общий язык с подопечными. Мы с ними одной крови.

По образованию Максим педагог, учитель физкультуры. Дома жена и маленькая дочка, которые дождались папу с войны и во всем его поддерживают.

— Моя цель — постараться, чтобы как можно больше ребят вернулись к нормальной жизни. И чтобы люди, которые потеряли близких, не утонули в отчаянии.

Почему они возвращаются

Наталья Шумская приехала с Камчатского края.

— Я социальный координатор недавно, всего три месяца, — говорит она. — 23 года работала руководителем отдела опеки. Можно сказать, поменяла детей на взрослых.

— Сильно отличаются их проблемы?

— Нет, не особенно. Так же нужно писать запросы, помогать с решением различных проблем. Вот только горя здесь больше. Несоизмеримо больше. Очень сильные эмоции у людей. Случается разное. Пришел парень — злой, думала убьет меня, разорвет. Накручен был до предела. В одну контору сунулся со своими проблемами, в другую. Не получил ответа и помощи. Я говорила с ним, а у самой поджилки тряслись. Постепенно успокоился, стал меня слушать. Долго общались. Второй раз он уже спокойнее был. Все получилось, везде помогли как должно. Ну а в третий раз — не поверите — улыбался!

— Часто ли люди к вам возвращаются?

— По-разному. Некоторые ходят годами.

— То есть так растягивается волокита?

— Нет-нет! — смеется Наталья. — Они приходят просто поговорить, рассказать, что вернулись к нормальной жизни, делятся успехами. Это всегда праздник для всех нас. У моих коллег есть бывшие подопечные, которые стали их друзьями.

После окончания курсов социальные координаторы возвращаются к работе с новыми знаниями и опытом, вдохновленные поддержкой коллег.

Рано или поздно СВО закончится (лучше бы быстрее!), но роль социальных координаторов еще долго останется одной из самых важных. И будет востребована всегда. В мирное время такие специалисты тоже нужны людям.