Сокровища слов и имен

Она выпустила восемь книг для детей и взрослых и написала больше 250 песен. Ее пьесы ставили на сцене, она получала профессиональные премии, вела передачи на радио и открывала новые имена в литературе. Сегодня у поэта, прозаика, драматурга и редактора Елены Добровенской юбилей.

В жизни ей досталось непростое, как сейчас говорят, комбо — быть дочерью сразу двух известных литераторов: Людмилы Миланич и Роальда Добровенского. Сказать, что это не создает никакого общественного давления, будет чистой ложью. Не хотелось ли после этого отодвинуть подальше обязывающее творчество?

Сын, ореол, трояк

— Знаете, я была таким открытым миру ребенком — мне даже в голову не приходило, что за это можно получить по голове, — пожимает она плечами. — Не помню, когда у меня появился комплекс, но не забуду случай в институте. Я попала в компанию, где дышали поэзией, и вот разговор зашел про Миланич. Она, мол, «сейчас котируется». Вдруг кто-то говорит: «Только у нее такая беда с детьми!» А я, насколько мне известно, ее единственный ребенок. Но признаваться сразу не стала, переспрашиваю: «А что там такое?» «Да сын, — отвечают, — наркоман, еле учится в техникуме, так все плохо». У меня просто отвисла челюсть! Говорю: «Знаете, у меня другие сведения. У нее дочь, совсем не наркоманка и учится в институте». На что мне гениально возразили: «Ну мы же лучше знаем!» С тех пор я в такие споры и не вступаю.

Испытала она на себе и так называемый «эффект ореола», когда люди приписывают кумирам все заслуги мира:

— Я ведь поступила туда же, куда и мама. Сдаю какой-то предмет, а педагог качает головой и выдает: «Что-то не очень. Я от тебя ждала блистательного ответа, ведь твоя мама все это знала отлично». Проходит какое-то время, и я нахожу мамины учебные документы. А там за злосчастный предмет, естественно, стоит трояк.

Факультет в этих историях, как вы понимаете, фигурирует филологический. Сложно выбрать другое, когда первую пьесу пишешь в 16 лет, а рассказ — вообще в шестом классе.

— Он назывался «Русалка» — про мальчика, который погибал в блокадном Ленинграде от голода, — вспоминает Елена Роальдовна. — Начались галлюцинации, а он всегда мечтал познакомиться с русалкой, ведь бабушка рассказывала, что есть такие сказочные существа. И вот ему явилась русалка, он просил у нее хлеба, а она смеялась над ним. Вот что меня очень волновало в детстве: как можно в наше время, даже в войну, чтобы кто-то умирал от голода?

Зато пьеса, наоборот, заставила хохотать преподавателя истории театра Галину Сташкевич.

— Мы с ней поехали в Москву поездом, а я как раз была совершенно уверена, что создала нечто гениальное, — продолжает писательница. — Там, конечно, трагически все кончается, возлюбленная умирает — в общем, дрянь жуткая, как я сейчас понимаю. Галина Ивановна так смеялась, что чуть не свалилась с верхней полки. А я страшно обиделась. Так что настоящие критики у меня были замечательные.

Остров Где-то-тут

Тем не менее графы «писательница» в перечне профессий мечты сначала вообще-то не было.

— Очень хотелось стать певицей: о, я всегда пела, сколько себя помню, — улыбается Елена Добровенская. — Но почему-то у меня был страшный психологический зажим перед сценой. Мы ездили на бардовские фестивали с Мариной Самаркиной, Валей Кудряшовой, другими прекрасными поющими людьми. И вот, концерт во Владивостоке в большом зале, меня объявляют, а я не могу… Так и не вышла. Не понимаю, откуда взялось. Казалось бы, я чуть ли не выросла за кулисами и актрисой тоже мечтала быть. А еще работать на радио.

Зажим сам собой пройдет позже, и с последним как раз все получится: ее детскую радиопередачу «Остров Где-то-тут» много лет будут слушать не только юные, но и очень взрослые жители Хабаровского края.

— Тогда еще в редакции приходили письма, и больше всего меня трогало, когда их отправляли старики из далеких деревень, — замечает писательница. — Они дорогого стоили. И когда программу выдвинули на краевую премию, я очень гордилась. Она не выиграла, но если из огромного количества прекрасных передач выбирают всего трех авторов, и ты среди них — это уже победа. А еще про нее отлично сказал сын моей подруги: «Слушал передачу Добровенской. Такая ерунда, а оторваться невозможно». Совершенно прекрасный отзыв!

Она создавала программы и для взрослых — прежде всего про дальневосточных и русских литераторов. Были в ее профессиональной биографии и библиотека им. Комарова, и Союз театральных деятелей, позволивший узнать театр изнутри, и, конечно, работа редактором поэзии в журнале «Дальний Восток» в тандеме с прозаиком и журналистом Александрой Николашиной, которая возглавляла издание больше 12 лет.

— Помню, как его выход на российский уровень, начатый Вячеславом Сукачевым, приветствовали и Николай Наволочкин, и Михаил Асламов, и Людмила Миланич, — отмечает Елена Роальдовна. — И первое из открытых в это время имен, которое приходит на ум, — поэт Игорь Царев. Я, кстати, нашла его на ругаемом многими сайте «Стихи.ру», а «Дальний Восток» стал первым толстым литературном журналом, давшим его подборку. А затем замечательный филолог Елена Крадожен-Мазурова начала проводить царевские чтения.

Так же нашелся поэт Михаил Анищенко из Самары и много кто еще. Хотя приоритет всегда оставался у земляков:

— Лично ходила за людьми, звонила, просила подборки. И они часто отвечали: «Мне некогда». Да, так тоже бывает.

Лучший поэт подъезда

А что сейчас?

— Сейчас в «Дальнем Востоке» я уже не работаю, но редакторы-то бывшими не бывают, — смеется Елена Добровенская. — Ко мне обращаются люди с просьбами сделать книжку, и над двумя буду работать прямо в ближайшее время. Я и маме в свое время собрала два сборника. Она сидела, сидела над первым из них, а потом закричала: «К чертовой матери!» — и как пустит листы по нашему длинному коридору. Я подняла их и говорю: «Давай соберу, проблема-то». А потом поняла, что проблема: составить свою книгу гораздо труднее, чем чужую, постоянно что-то не нравится.

Еще она собирается… снова петь:

— Начала опять заниматься дыхательными упражнениями и вокалом, потому что после ковида надо разрабатывать голос заново. Так что пока не пою, но, надеюсь, буду.

И, естественно, будут новые издания и новые имена — Елена Роальдовна говорит, что ей всегда везло дружить и работать с «большими людьми»: актерами Еленой Паевской, Зелей Гримм-Кислицыной и Игорем Желтоуховым, композитором Александром Новиковым и многими, многими другими.

— В свое время мы очень подружились с художником и писателем Александром Лепетухиным — уже под конец его жизни, потому что сначала я смотрела на него только снизу вверх, — вспоминает она. — А потом даже давала ему рекомендацию в Союз писателей.

Ее саму туда рекомендовали мастодонты Николай Наволочкин, Михаил Асламов и Евгений Кохан. Кроме щепетильности к качеству текста, Елена Роальдовна переняла от них отношение к премиям и регалиям:

— Помню, однажды люди взялись выяснить, кто главный поэт Хабаровска, и Михаил Асламов тогда очень хорошо высказался: «А я лучший поэт нашего микрорайона!» Потом подумал и исправился: «Нет! Нашего подъезда».