Заря «зажигает» в небе

Весеннее солнце клонилось к закату, когда над запорожской степью взмыл «Овод». Провод тянулся за ним, как серебристая нить. Оператор, которого здесь все называли Зарёй, приник к монитору. Ему недавно исполнилось двадцать два года.

Боевой путь оператора начинался, как и у десятков других специалистов войск беспилотных систем: в первые дни был симулятор – двести часов полётов в виртуальной реальности за месяц. Особенно же ему запомнился первый вылет: работа в реальном поле. Тогда ему сказали: «Это твои «птицы», ты на них будешь летать». И он летает. Каждый день, по несколько часов подряд.

…Дрон нырнул в овраг, заскользил над изломанными траншеями. Земля здесь была изранена, изрезана взрывами. Впереди – САУ, обшитая мангалом. «Ещё одна коробочка», – усмехнулся Заря.

Он теперь хорошо знает, что оптоволоконный дрон – это оружие, против которого практически нет защиты. Средства РЭБ бессильны. Противник может разве что молиться, чтобы не наткнуться на такую «птицу». Но молитвы, как показала практика, помогают не всегда.

– Красавчик, – раздался в наушниках голос командира батальона с позывным «Кубань». – Заходи сверху.

Заря аккуратно повёл джойстиком. Дрон послушно клюнул носом. Экран на мгновение потемнел и вспыхнул огнём. Цель поражена. Самоходка «Богдана» больше никогда не выстрелит.

Потом была охота за пикапом. Дорога петляла среди сгоревших полей. Противник мчался так, словно за ним черти гнались. Но «Овод» Зари уже сидел в засаде.

Три минуты он висел в полной статике. Леска почти кончилась. Батарея садилась. Кубань хрипел в рацию: «Уводи машину, времени не хватит». Заря ждал.

Он знал, что вражеский автомобиль рано или поздно, но придёт. Знал – и дождался.

Пикап поравнялся с двумя фигурами, выскочившими из придорожных кустов. Удар. Взрыв. Командир потом скажет: «На исходе батарейки, на исходе лески, уничтожил технику и личный состав – всё сгорело дотла».

Но никто не спросил, что чувствовал, на что рассчитывал парень, который проявил чудеса выдержки и невероятное мастерство в деле уничтожения противника.

Однажды их засекли. Пули пролетали в считаных сантиметрах от камеры, рикошеты вспарывали картинку помехами. Сигнал пропал на секунду – вечность для пилота – и снова восстановился.

– Моисей, прикрой! – крикнул Заря.

Инженер, его напарник, уже вскинул автомат. Они стояли спина к спине – оператор и сапёр. Небо гудело дронами. Земля дрожала от разрывов.

– Я все патроны отстрелял, – скажет потом Моисей. – Страшно было. Но что делать-то?

Заря взлетает снова. На кадрах объективного контроля видно, как он развернул «птицу» и бросил её прямо к вражескому пикапу. Взрыв, горящий остов, вторичная детонация…

Потом были ещё машины, шустрый квадроцикл в тумане, «Баба Яга», которую так и не доставили на позиции, хорошо замаскированные пункты управления украинскими БпЛА, бронемашины, пушки и много другого. На вопрос, сколько единиц вражеской техники на его счету, Заря, не задумываясь, отвечает: «Я давно не считаю, но командир говорит, что спалил иностранного «железа» на сотни миллионов долларов. Меня это устраивает».

Дома у Зари остались жена и дочка. Он носит их фотографию в нагрудном кармане, ближе к сердцу. В минуты затишья, когда дроны заряжаются, а небо заволакивает дождевыми тучами, он достаёт снимок и смотрит на лица своих любимых. Мысли о них сильнее любого страха. За них он поднимается в небо снова и снова. За них терпеливо ждёт в засаде, пока вражеская броня не выходит под его удар.

Потому что он – Заря. Оператор новой формации. Пилот, инженер, боец – и просто человек, который знает: боевые действия закончатся, а любовь останется.

А ещё он уверен, что обязательно увидится с мамой – военным медиком. Она отправилась на специальную военную операцию раньше него. И когда он подписал контракт, в части переглянулись: сын пошёл за матерью. Кстати, они уже встречались в самом начале боевого пути Зари, когда он выполнял задачи в эвакуационном подразделении. Их бригады волею случая оказались рядом на линии боевого соприкосновения. Вечерами, по возвращении с боевых задач, Заря шёл в подвал соседнего подъезда пятиэтажки, где располагался её медпункт. Он пробирался к ней по темноте, как в детстве – за теплом и тишиной. Потом их военные дороги разошлись, но родные люди постоянно поддерживают связь. И каждый раз во время телефонного разговора сын докладывает: «Мам, я сегодня ещё одну «коробочку» сжёг и опорник накрыл…».

Боевые будни продолжаются. Тень дрона над полем. Провод тянется к горизонту, соединяя небо и землю. Где-то там, на командном пункте, Кубань смотрит на экран.

– Заря, ты как там? – тихо говорит в микрофон комбат.

– Нормально, командир. Работаем.

И дрон снова ныряет вниз, к цели. Потому что у Зари не бывает выходных.